Я воспринимаю мир как природу — в её сокрушительной силе и хрупкости. В этом контексте я вижу и себя, ведь мы неразрывно связаны с этой сложной и целостной системой, где сила и уязвимость, созидание и разрушение существуют вместе.

Мое искусство — это пространство регенерации, где разломы рождают новую полноту. Я создаю большие фактурные объекты, сочетающие в себе элементы живописи, скульптуры и текстиля, иногда объединяя их в единую многослойную инсталляцию. 

Переход от линейно-живописного к объекту неожиданно открывает для меня мир ковра — с его самодостаточной имприматурой, обладающей заданной композицией и колоритом. Нарушая фоновую беззвучность орнамента живописью, я также дополняю её природными материалами: ветками, рогами, листьями, сеном и пеплом. Ножом разрезаю материю ковра, создавая в ней отверстия различной величины. Каждое прикосновение к материалу становится актом утверждения жизни и её временности. Я обливаю ковер жидкими цветными пигментами, выходя за его пределы, пачкая стены и пол. Под воздействием краски, огня и воды плотная материя необратимо деформируется, преобразовываясь в новую живую форму. Подобно переводу генетического кода в структуру, формирующую жизнь.
Впоследствии каждое произведение становится своеобразным памятником пережитому опыту, боли и красоте процесса восстановления или переплетения. Произведение «Красный Ибис» — словно плоть без кожи, обнажающая сырую, пульсирующую реактивную энергию. Сумрачный лес в работе «Sápmi», что на саамском языке означает «земля саамов», олицетворяет первозданность и архаическую чистоту.

Таким образом, я стремлюсь утвердить хрупкую красоту жизни и её эфемерный след, превращая внутреннее напряжение в физическую и эмоциональную энергию, где сам процесс создания работ становится пространством творческой исповеди.